Яндекс.Погода






  Досуг
Рестораны
Кафе и бары
Гостиницы
Бильярд
Игровые клубы
Бани и сауны
Салоны красоты
Организация свадеб
Ролик клуб
Залы торжеств
  Образование
Школы
Колледжи
ВУЗы
Детсады
Спортшколы
Автошколы
 Медицина
Больницы
Поликлиники
Роддомы
Аптеки
Стоматологии
Ветеринары
 Спорт
Фитнес
Спортивные секции
Спорт магазины
 Культура и СМИ
Телевидение
Газеты и журналы
Библиотеки
Музеи
Дома культуры
Религия
 Бизнес
Банки
Страхование
Рекламные агентства
Нотариусы
 Транспорт
Вокзалы
Такси
Маршрутные такси
Автомойки
Автозапчасти
Автосервисы
АЗС
 Торговля
Рынки
Быт.техники
Компьютеры
Цветы
Окна и двери
Магазины
Фотосалоны
Ювелирка
Обмен валюты
Строй магазины
Мебель на заказ
 Органы власти
Акимат
МВД
МЧС
ЦОН
ГАИ
МИН.юстиций
Военкомат
 Галерея
Фото Галерея
Видео Галерея
Игры
  Прочее
Админ
Помощь сайту
Контакты






История Кентау (3-ая стр)

Первенец цветной металлургии Южного Казахстана

После сдачи в эксплуатацию железнодорожной магистрали Туркестан — Ачисай в скором времени дала ток дизельная станция мощностью 600 лошадиных сил (до этого источником энергоснабжения Ачисая были маломощные нефтяные двигатели), форсировались сооружение центральной электростанции в Кантагах и прокладка линии электропередачи Кантаги — Ачисай. Конную тягу на шахтном подъеме ствола заменила первая подъемная электрическая лебедка.

Перфораторное бурение позволило резко ускорить темпы проходки горных выработок. Так, в июле 1932 года в штольне № 5 был пройден 21 погонный метр, в сентябре — 40, а за 12 дней октября—42.

Вопрос об увеличении темпов проходки горных выработок на руднике специально рассматривался в сентябре 1932 года на бюро крайкома партии. Было решено вести ежемесячную проходку главной штольни со скоростью не менее 80 метров. Запомним, читатель, эту цифру, чтобы в последующих главах сопоставить с теми скоростями проходки, которые будут достигнуты у нас на комбинате в 1965 —1975 годах.

Рудник еще строился, а добыча богатой руды на Кара-кенсайской шахте уже велась все возрастающими темпами. Десятки тысяч тонн наиболее богатых руд отправили без всякого обогащения в опытный свинцово-плавильный цех Чимкентского завода. Более бедную руду верблюжьими караванами везли на обогатительную фабрику, находившуюся в 8 километрах от Ачисая. Ее коллектив  впервые в отечественной практике разработал новую, довольно простую технологическую схему обогащения окисленных свинцовых руд методом флотации. Она оказалась значительно эффективней сложной комбинированной схемы, предложенной  представителем  американской  фирмы   «Саут-Вестерн».

В сентябре 1934 года приказом наркома тяжелой промышленности С. Орджоникидзе трест Казполиметалл был разукрупнен на три самостоятельных предприятия: Ачи-сайский полиметаллический комбинат, Чимкентский свинцовый завод и Кансайское рудоуправление. А накануне 15-летнего юбилея Советского Казахстана государственная комиссия подписала акт о приеме в эксплуатацию предприятий комбината, куда вошли пять рудников: Ачисай, Кара-кенсай, Кантаги, Карасай, Сулеймансай, а также обогатительные фабрики — Ачисайская и Кантагинская. Самым мощным рудником был Ачисай, поэтому главное внимание уделялось именно ему.

В феврале 1936 года вопрос о работе Ачисайского комбината заслушивался на V пленуме Казкрайкома партии. Пленум потребовал улучшить организацию работ на производстве; устранить так называемую «котловую» систему заработной платы, мешавшую росту производительности труда и освоению новой техники; расширить мощность обогатительных фабрик Кантагинской ТЭЦ; охватить курсами технического минимума всех рабочих, а для металлургов, уже сдавших государственный экзамен по техминимуму, организовать курсы повышения квалификации. Намечалось также усилить геологоразведочные работы в горах Каратау и районе Байжансая. Партийное собрание комбината, обсудив решения пленума, обязало всех коммунистов и комсомольцев еще шире развернуть социалистическое соревнование, показать личный пример в борьбе за повышение производительности труда. К концу 1936 года рудник Ачисай достиг своей проектной мощности, за последующие два года производительность труда возросла по добыче в 7,6 раза, по проходке — в 2,3 раза. Этому способствовали завершение механизации в шахтах, прогрессивная система разработки месторождений и стахановское движение среди рабочих основных профессий. И здесь нам хочется предоставить слово тогдашнему директору рудника Айсену Джумабаевичу Байдалинову, чью фотографию можно увидеть сегодня в музее Трудовой славы. Он был среди тех, кто первым подхватил почин донецкого шахтера Алексея Стаханова. «Как вестник всего нового, передового в нашем строе, облетело страну радостное сообщение о трудовом оподвиге Алексея Стаханова, — рассказывает ветеран.— Сегодня нам не мешает вспомнить добрым словом тех, кто своим самоотверженным трудом помогал в те годы стране. Среди них горнорабочий Сулей Карибаев, выросший впоследствии до сменного мастера, начальника участка. Одними из первых стахановцев на комбинате были Балапан Махамбстов, Атабек Жабаков, Бейсембай Шиналиев. Атабск Жабаков, благодаря своим организаторским способностям, быстро выдвинулся в горные мастера и зарекомендовал себя вдумчивым, творческим командиром производства. Во всех начинаниях его коллектив был передовым. Честный, ударный труд Бейсембая Шиналиева принес ему заслуженную славу, почет и уважение товарищей. Два раза он избирался депутатом Верховного Совета Казахской ССР.

Нельзя не вспомнить и не выразить признательность одному из первых начальников участка рудника Ачисай Павлу Максимовичу Завадскому за его терпеливое и заботливое воспитание рабочих. Прекрасным воспитателем зарекомендовал себя Никита Яковлевич Ракоша — пропагандист и агитатор не только по партийному поручению, но и по велению сердца. Молодой выпускник Московского института цветных металлов и золота, коммунист с 1928 года,Никита Яковлевич прибыл к нам в 1935 году. Многих рабочих он привлек к выполнению поручений партийной и комсомольской организаций, под его руководством они получили первую большевистскую закалку. Нельзя без уважения вспомнить заместителя главного инженера Николая Ивановича Жаровцева, Ивана Ивановича Блейера, который с основания комбината возглавлял его экономическую службу. Все они по духу, по своему отношению к труду были подлинными продолжателями новаторских традиций Алексея Стаханова. Добавим, что из 554 рабочих рудника в декабре 1935 года 207 были стахановцами, и, что немаловажно, среди них было 137 казахов. Лучший стахановец мастер-забойщик Ахильбеков 2 декабре выполнил норму ча 205 процентов. Стахановцы-забойщики Ниязов, Жакуланов, Таятбаев, крепильщики Максимов, Бурлаков, Гордеев из месяца в месяц выполняли нормы на 160—180 процентов.

С начала восстановительных работ и первых отпалок забоев на Турланском (Ачисайском) месторождении до завершения строительства и пуска в эксплуатацию комбината прошло всего десять лет. За этот короткий срок он превратился в основного поставщика свинца не только для республики, но и для всей страны.

В канун семнадцатой годовщины Великого Октября «Казахстанская правда» опубликовала небольшую заметку о трудовом героизме нашего коллектива в те годы: «... На Ачисайском полиметаллическом комбинате готовится пуск обогатительной фабрики. Фабрика выходит за пределы не только казахстанского, но и союзного значения. Она будет перерабатывать окисленные свинцовые руды.

В Союзе это будет первая фабрика, работающая на окисленных рудах. До сих пор в мире есть только одна, недавно построенная фабрика, в Австралии, работающая также на окисленных рудах. Заканчиваются последние работы на новой обогатительной фабрике. В дни октябрьских торжеств работники Ачисая дадут первые тонны концентрата Чимкентскому свинцовому заводу».

В большом и дружном многонациональном коллективе, создавшем Ачисай, работали в годы первых пятилеток самоотверженно, с полной отдачей сил и энергии сотни и тысячи людей. Их трудовые подвиги нельзя забывать. В канун 50-летия нашего комбината мы пригласили в новый Дворец культуры тех, кто вынес на своих плечах огромные трудности и лишения незабываемых лет рождения и становления Ачисая. Вместе с теплыми словами приветствия им были вручены памятные подарки.

Нами делается все, чтобы ветераны, ушедшие на заслуженный отдых, жили хорошо, в добром здоровье и достатке еще много лет. Великое им спасибо за то, что они   сделали!

Ачисай сражается

История одной фотографии

Этой главой мы открываем еще одну яркую страницу в полувековой истории нашего комбината. Вспоминается случай, который произошел в музее Трудовой славы, когда мы отмечали свой юбилей. Группа гостей из Москвы и Алма-Аты задержалась перед небольшой фотографией. Несколько парней и девушек, одетых более чем скромно в старенькие гимнастерки, косоворотки и ситцевые платья, сосредоточенно смотрели в объектив фотоаппарата.

—  Здесь вы   видите   рабочих и   техников   Карасайской геологосъемочной партии,— рассказывала молодая  казашка-экскурсовод,— вторым   слева   сидит  Миргалим   Фахрезетдинов...

—  Не в   его   ли честь   назван   один из   рудников   Ачисая? — поинтересовался кто-то из гостей.

Девушка-экскурсовод утвердительно кивнула головой.

—  Вместе   с   Миргалимом был   тогда   горный    техник Модест Васильевич Лебедихин. Он и сделал этот, без преувеличения   сказать,    исторический    снимок.    Несколько    лет назад товарищ Лебедихин ушел   на заслуженный   отдых и теперь живет в Дербенте. Интересно было бы послушать его воспоминания...

И тут, неожиданно для всех, в тишине зала раздался веселый, совсем не старческий голос:

—  За чем же, спрашивается, дело стало? Я охотно расскажу, как было открыто новое месторождение.

Гости и экскурсовод удивленно переглянулись. А пожилой, крепкий человек отрекомендовался:

—  Я и есть Лебедихин. По приглашению дирекции приехал на праздник.

Воспоминания одного из первооткрывателей Миргалимсая Модеста Васильевича Лебедихина сейчас хранятся в музее. Мы приводим их здесь с небольшими сокращениями: «В один из весенних дней 1930 года я и старший рабочий Миргалим Фахрезетдинов возвращались из северной части Каратау. Смеркалось, и мы решили сделать привал. Стреножив лошадей, начали искать удобную площадку, чтобы расположиться на ночлег. Отыскав, стали очищать ее от камней — и тут подняли первые образцы руды.

Забыв про отдых, стали обшаривать все ближайшие лога, или, как говорят по-местному, «саи». В одном из них Миргалим обнаружил свинцовую руду, выходившую на поверхность, и тут же отбил молотком пять или шесть кусков. Затем мы нашли еще несколько хороших образцов, которые на другой же день были отправлены на анализ в Ачисайскую лабораторию и в Геологический комитет.

В своем информационном отчете Геологическому комитету я писал: «После обследования ряда древних выработок со следами разработок времен Тамерлана в Кантагах, Карасае и в Баялдыре мы имеем дело с полноценным (не разрабатывавшимся) месторождением, и я предлагаю его назвать по имени старшего рабочего, первым поднявшего с земли образцы руды,— «Миргалимсайским».

Миргалиму Фахрезетдинову не суждено было увидеть во всей нынешней красоте рудник, названный его: именем. Душевный парень, знаток своего дела, он в первые же; дни войны ушел на фронт и не вернулся...»

Посёлок Миргалимсай в 40-е годы ХХ века...
Посёлок Миргалимсай в 40-е годы ХХ века... (Кликабельно)

С момента открытия месторождения до начала его освоения прошло ровно одиннадцать лет. Это объяснялось главным образом тем, что анализы проб, взятые из немногих разведочных выработок в начале тридцатых годов, оказались не пригодными для оценки качества руд.

В тридцатые годы Казахстан давал стране около 85 процентов всего свинца, выплавляемого в СССР. Ачисайский рудник и его обогатительная фабрика давали в 1937 —1942 годы максимальное за всю свою историю количество свинцового концентрата. (Дело в том, что впоследствии содержание свинца в руде падало.) Особенно высоких производственных показателей добился коллектив рудника в 1940 году, когда по рекомендации ЦК КП(б) Казахстана и Совнаркома республики он перешел на новую, более прогрессивную систему разработки Турланского месторождения. В частности, было введено многозабойное бурение, улучшена организация труда на горных участках.

С первых дней войны комбинат перешел на работу по мобилизационному плану, рассчитанному на максимальное использование всех внутренних резервов. Среди шахтеров и инженерно-технических работников развернулось патриотическое движение за увеличение добычи свинца, так необходимого фронту.

Промышленное строительство на комбинате не прекращалось и в годы войны. Еще в 1941 году был выработан и закрыт Кантагинский рудник, сырьевая база свинцового завода резко сократилась. Поисковые партии усилили изыскательские работы на Каратау. Геологические разведки подтвердили крупные залежи полиметаллических руд в Миргалимсае. Здесь и началось строительство мощного рудника. Объем строительно-монтажных работ по смете составил почти тридцать миллионов рублей. Удвоилась мощность Кантагинской обогатительной фабрики.

Кадровые горняки обучали своей профессии молодежь и новичков, служили для них образцом самоотверженного труда.

Патриотическое движение ударников и стахановцев открыло большие возможности для роста производительности труда и выполнения исключительно напряженного плана. Ведь в первые же месяцы войны большинство рабочих комбината ушло на фронт, их место в забоях и на обогатительной фабрике заняли женщины и подростки. Уже к 1 января 1942 года из 528 вновь подготовленных рабочих 428 составляли женщины.

Еще до войны пришла на рудник и стала работать откат-чицей вагонеток будущий Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР Таттигуль Досжанова. Рядом с нею встали и ее подруги: электросварщица Айжан Мыктыбаева, избиравшаяся впоследствии депутатом Верховного Совета республики, лебедчица 3. Р. Бадардинова, машинисты электровозов Л. С. Зудзева, Л. М. Шамотенко и многие другие труженицы Ачисая.

На одной из встреч с молодежью города, вспоминая прожитые годы, Таттигуль Досжанова говорила: «Я невольно представляю картины своего тяжелого детства. Отец мой всю жизнь гнул спину на бая. Сколько он ни работал, не мог нормально кормить и одевать нашу семью. Вместе с отцом с утра до позднего вечера трудилась и мать.

Только победа Великого Октября изменила жизнь казахов-кочевников. Хорошо помню первый майский праздник. В этот день люди собрались вместе. Я впервые увидела кумачовые лозунги. Впервые услышала ставшее на всю жизнь дорогим имя — Ленин.

С тех пор прошли годы. И я горда тем, что в числе самых первых женщин-казашек стала рабочей. В 1933 году устроилась я на рудник Ачисай, который положил начало комбинату Ачполиметалл. Работали в те годы вручную, руда добывалась горняками с помощью кайла и лопаты. Я начинала дробилыцицей, а затем работала транс-портерщицей на обогатительной фабрике. Мне присвоили почетное звание «Ударник труда первых пятилеток». Жизнь с каждым годом становилась все лучше.

Но однажды, когда мы пришли на работу, услышали тяжелую весть: началась война. Сначала никто не поверил, но вот по радио передали, что на территорию Советского Союза вероломно вторглись гитлеровские войска. В тот день состоялся митинг, на нем мы единодушно решили своим трудом помогать фронту, приближать победу. Одним из первых с рудника на войну ушел мой муж Искак. Я осталась с четырехлетним сыном Амзе. Через несколько дней родилась и дочь Айжамал.

Фронту требовался свинец. Как и другие ачисайцы, я работала не покладая рук. Несмотря на тяжелые годы, люди верили в победу над врагом. Не забуду день, когда с фронта получила «похоронку». Мой Искак погиб, защищая Родину. Айжамал так и не увидела отца. Это было страшное горе, но я пережила его, по-прежнему самоотверженно работала».

Сколько «похоронок» пришло тогда на рудник! Сколько слез выплакали вдовы и сироты! Но, стиснув зубы, они продолжали трудиться еще яростней. Они знали, что своим трудом приближают долгожданную победу над врагом.

В 1942 году на Ачисае побывал знатный горняк, Герой Социалистического Труда Илларион Янкин. Его опыт многозабойного и многоперфораторного бурения нашел широкое применение на комбинате. По три-четыре забоя в сме-ну успевали обурить его последователи, а это составляло 4—5 дневных норм. Движение «двухсотников» под девизом «Каждый день —две нормы» получило широкое распространение на рудниках.

«Все для фронта, все во имя победы!»— вот боевой девиз, который сплачивал, поднимал на трудовые подвиги весь коллектив комбината. Родина высоко оценила вклад коллектива в победу над врагом. Только на руднике Ачисай медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» было награждено 1114 человек.

Очень многое сделал коллектив рудника Ачисай для победы над фашизмом.   Но богатства   недр,   к сожалению, небезграничны. Еще в 1937 году было известно, что разведанных запасов Турланского месторождения для Ачисая хватит на четыре года. А дальше? Резкое уменьшение рудных запасов могло отразиться на выпуске продукции Чимкентского свинцового завода. Этого нельзя было допускать ни при каких условиях. И тогда скова вспомнили о находке Миргалима Фахрезетдинова, сделанной им одиннадцать лет назад.

Младший брат Ачисая

Рудник Миргалимсай стал младшим братом Ачисая. Он создавался в рекордно короткие сроки, ускоренными темпами, которых в мирное время на комбинате не знали. То, что раньше измерялось месяцами и неделями, теперь обрело новое значение — дни, часы и даже минуты. Уже к середине 1941 года от поселка Кантаги были проложены высоковольтная линия электропередачи и телефонная связь, построены автодорога, понижающая подстанция, эстакада, установлены два передвижных компрессора... В августе всего лишь за пятнадцать дней была сдана в эксплуатацию железнодорожная ветка Кантаги — Миргалимсай, позволившая начать доставку попутно добываемой руды на Кантагинскую обогатительную фабрику.

Строили ветку в основном жители окрестных аулов. Выл среди них и 20-лстний Джафар Курманбеков. Вот о чем вспоминает он: «Приехали мы с разъезда Чекташ. Это в 20 километрах отсюда. Приехали — голое место. Бригадиром я был. 39 человек в бригаде. Лопатами и кирками делали насыпь, укладывали шпалы, рельсы. Не за 39 дней, как планировали, а за 15 проложили дорогу к руднику. Как смогли так быстро? Знали, что миргалимсайская руда богата свинцом, а свинец — зто пули для врага. Очень нужны были нашим товарищам, ушедшим на фронт, эти пули. Поэтому народ весь приходил, помогал строить дорогу. Даже женщины».

Да, даже женщины! Полуголодные, плохо одетые, они выполняли такую работу, которая, казалось, была под силу лишь крепким мужчинам. Конечно, это было вызвано необходимостью, ведь почти все мужчины ушли на фронт.

Среди тех, кто перевозил тачками грунт на насыпь, укладывал шпалы и рельсы, была и ныне известная в городе Инкар Сарсенова. «Первый год войны помню, как сейчас, — рассказывает она,— 17 лет мне было. Председатель поссовета А. Алсаев пришел, говорит: «Война». Домохозяйки наши тогда решили помогать, если что надо будет.

Ходили, работали, если требовалось. Была у нас боевой агитатор Немцова Мария Ивановна, высокая такая, красивая. Заговорит — трудно ее не слушать. И вот пришли они однажды с Алсаевым вместе: мол, помочь надо, дорогу строим на Миргалимсай. Агитировали всех — только Кантаги дали отряд в 150 женщин. Мой дедушка сказал, что, если мы хорошо будем работать, война быстро закончится. Лопатами насыпь делали, на носилках землю таскали. Женщины с детьми приходили — тут же и ясли под открытым небом были. И обед рабочим варили прямо на месте. Тяжело ли было? Да. Но ведь мы знали: надо. Еще дорога не закончена была, пришел Кульбеков Орынбасар с шахты Миргалимсай, позвал на работу. Трудно там? Но вместе со мной с дороги пошли подругиТасбике Маркышбаева, Сапаркуль Сауренбаева, Бибисара Еспаева. Запалыщицей была Калдыкуль, фамилию ее забыла, научила нас. Я откатчицей работала. Кайназар Токмуратов был начальником смены. Так мы не ждали его слов. Было время—брали лопаты, перекидывали руду, катили вагонетки. После работы часто оставались. Я хорошо запомнила первый год войны».

Так вывозилась руда в 1970-х...
Так вывозилась руда в 1970-х... (Кликабельно)

Миргалимсайская руда стала хорошим подспорьем Ачисаю. Только в сорок первом по новой железнодорожной ветке было перевезено ее 23 тысячи тонн. Это многие сотни тысяч пуль, несущих смерть гитлеровским захватчикам, которые тогда бешено рвались к столице нашей Родины — Москве. Мы гордимся тем, что внесли свой вклад в общую победу: разгромить врага помог и наш свинец.

Миргалимсай можно с полным нравом назвать детищем военного времени. За годы войны, несмотря на все трудности, добыча и переработка руды на молодом горнорудном предприятии возросла в восемь раз.

Горняки буквально «наступали на пятки» шахтостроителям. В кратчайшие сроки осваивались все новые участки месторождения. На месте пустынного урочища Бургем вырастал горняцкий поселок. И никто не мог даже подумать тогда о том, что вскоре придется встретиться со страшной силой, которая поставит под угрозу возможность дальнейшего освоения миргалимсайских руд.

Вода — вот та грозная стихия, которая встала на пути людей, упорно пробивавшихся к подземным богатствам.

Геологи тогда не знали, что засушливый район предгорий Каратау, где все речки пересыхают уже в начале лета, таит громадные запасы подземных вод. Поэтому, когда решался вопрос о возможных источниках технического водоснабжения для проектируемой обогатительной фабрики, некоторые специалисты предлагали построить на Сырдарье, в 80 километрах от Миргалимсая, насосную станцию. Жизнь неожиданно и жестоко внесла в проект свои коррективы: вода, сильно затруднявшая добычу руды на Миргалимсае в военное время, в 1949 году полностью затопила ствол шахты «Центральная» вместе с прилегающими горными выработками.

Более пятнадцати лет изыскивались методы борьбы с сильными водопритоками на Миргалимсае. В итоге была принята схема, разработанная институтом Гипроцветмст и нашим комбинатом. Она включала создание мощных водоотливных станций на основных горизонтах, систем водонепроницаемых перемычек, расчленяющих подземные тре-щинно-карстовые воды на отдельные регулируемые потоки, и комплексов дренажных выработок для осушения очист-ных и проходческих забоев. Все это позволило не только успешно решить проблему борьбы с подземными водами, но и использовать их для производственно-технических, ирригационных и хозяйственных нужд будущего Кентау.

Для успешной борьбы с грозной стихией необходима была правильная оценка величины водопритока. А это была чрезвычайно трудная задача. Вплоть до 1958 года среди гидрогеологов, изучавших район нового месторождения, не было единого мнения о количестве подземных вод в горных выработках, особенно с учетом будущего максимального развития добычи руды.

Встал вопрос: быть или не быть большому Миргалимсаю? По заданию Госплана СССР высококвалифицированная экспертная комиссия на основе тщательного анализа дала объективную оценку прогнозных водопритоков. Она-то и легла в основу дальнейшего проектирования водоотливных средств. Судьба Миргалимсая была решена положительно.

В этой связи нельзя не отметить большой труд, вложенный в изучение сложнейших гидрогеологических условий месторождения такими специалистами-гидрогеологами, как Н. Г. Гукшик, В. С. Жеваго, К. П. Петушков, П. А. Серый, 3. И. Филиппова, Н. М. Ермолина, В. П. Горбанин, Л. И. Горбанина.

Бурное освоение Миргалимсайского месторождения началось уже после войны, в пятидесятые годы. К этому времени усилиями большого коллектива геологов Каратауской экспедиции оно было разведано на значительной площади. Запасы балансовых руд увеличились. Вслед за Миргалимсаем здесь в 1950 году заложен Баялдырский рудник. На его базе впоследствии вырос рудник Глубокий, ставший самым крупным на комбинате горным цехом по добыче свинца.

Рудник Миргалимсай
Рудник Миргалимсай (Кликабельно)

В конце пятидесятых годов в жизни Миргалимсая начался новый этап. Он характерен широким размахом горных работ по площадям и глубине, коренной реконструкцией обогатительных фабрик и созданием крупных производственных мощностей во всем многоотраслевом хозяйстве комбината.

Новые задачи по дальнейшему наращиванию производственных мощностей Миргалимсайского комплекса требовали и новых технических решений, прежде всего — в горных работах. Они были реализованы благодаря разработке и широкому внедрению в практику скоростной проходки выработок и освоению самой прогрессивной технологии добычи руды.

Нам вспоминается записка одного из заморских управляющих рудником Ачисай, некоего Антони Притта, сочиненная этим господином более шестидесяти лет назад: «Запасы в Каратау иссякли,— безапелляционно заявлял он.— Не позднее как через десять-пятнадцать лет здесь все умрет. Ачисай покинут даже туземцы, кормящиеся около нас добычей свинцовой руды».

Нетрудно, конечно, представить, кто кого кормил тогда в Ачисае. Во всяком случае, «благодетелей» из концессионеров, нещадно эксплуатирующих шахтеров, не получалось. Не оправдались и «прозорливые» прогнозы господина Притта. Как же крепко он просчитался!

В музее нашего комбината можно увидеть экспонаты, которые говорят сами за себя: лом, кайло, лопата, первая лебедка, первые примитивные машины. Последний экспонат — модель бульдозера с дистанционным управлением. Шахтеры прозвали его «луноходом». Удивительная эта картина! В безлюдном забое, деловито гудя, двигается приземистая машина. Человек управляет ею с безопасного места. И пусть пока многое в бульдозере несовершенно, но ведь это пробивающийся на наших глазах могучий росток будущего!

Кайло, лопата—и подземный «луноход». День прошлый и день нынешний. А какие социальные перемены произошли за это время!









Нравится ли вам данная статья?

Нравится











Не забудьте оставить комментарий




















Система Orphus



© Кентау 2014 - 2017 копирование материалов разрешено только при условии размещения гипер ссылки на сайт kentuki.kz